И. Языкова

— Изрядно, да. Поэтому, конечно, были, но это было как бы скрыто от общества, это было как бы маргинальным искусством. Вообще надо сказать, что вот это вот такой тезис очень известный, часто повторяемый, что в XX веке был разрыв традиции иконописной, он очень относителен. Потому что да, конечно, церкви разрушали, уже храмы там в советское время долгое время не строили, а только сносили. Но мы вспомним Марию Николаевну Соколову, монахиню Иулианию, вокруг нее небольшой кружок, из которого потом вот Лаврская иконописная мастерская, сегодняшняя школа ведущая выросла. То есть люди были, но это, можно сказать, остатки еще той культуры, потому что она была связана с Мечевыми, началом XX века и так далее. Но интересно, в 60-е и в 70-е годы начали приходить новые художники. Во-первых, обращение интеллигенции к Церкви в это время началось, потому что в Церкви видели островок свободы, и многие художники стали заниматься иконописью. Может быть, даже не совсем для Церкви, может быть, иногда для себя. Кто-то работал для Церкви, но тоже это все было под большим, так сказать, наблюдением оперуполномоченных — мы помним, были такие, по делам религии, которые там не разрешали даже ремонты делать без разрешения, там без бумаги сверху в храмах и так далее. Поэтому, конечно, когда в 1983 году — в общем, сложные годы, да, — отдали первый храм, Свято-Даниловский монастырь, и назначили туда архимандрита, тогда еще игумена Зинона, уже известного монаха Псково-Печерского монастыря, иконописца, руководить вот восстановлением иконописных работ, то он быстро набрал хорошую бригаду. То есть он уже знал людей, которые в это время занимались иконописью, кто-то только начинал, кто-то уже более-менее, кто-то уже начал там. Вот мне хотелось бы, чтобы люди знали эти имена, потому что многие из них работают до сих пор. Ну сам архимандрит Зинон уже стал такой достаточно международной величиной, я бы сказала, в иконописи. Но, например, Александр Соколов — один из таких ведущих мастеров, к сожалению, он в 2015 году ушел, довольно молодым, ну еще вполне здоровым, 55 лет ему было всего. Александр Лавданский, который до сих пор работает, у него вся семья, у него там пять детей, и вся семья теперь ему помогает в росписи храмов. Александр Чашкин — он начал, он пришел просто вот помогать среди той интеллигенции, которая пришла просто убирать мусор, что называется, потому что в ужасном состоянии был Данилов монастырь — там была колония для несовершеннолетних и половина, какая-то маленькая часть фабрика, все было черным, закопченным — я все это помню. И он пришел и рискнул — он был художником, но просто пришел помогать, и рискнул там впервые написать икону свою, отец Зинон его благословил. Поэтому он до сих пор вот работает и работает успешно. И я могу назвать много таких мастеров. Отец Андрей Давыдов, который сейчас вот в Суздале служит, до этого в Пскове служил. Он тоже тогда, еще даже не священником тоже, но художником, стал пробовать писать иконы и тоже пришел в Данилов монастырь помогать отцу Зинону. То есть, мне кажется, вот это удивительное поколение вот этих основоположников нашей новой церковной традиции, которая что-то взяла из прошлого, но почти все они были без учителей — в этом смысле, конечно, можно говорить о разрыве традиции, хотя кто-то и общался там с матушкой Иулианией, кто-то не общался — но они создали вот этот вот очень мощную такую начальную платформу, из которой потом все вырастало. Их ученики сейчас работают, как я сказала, у некоторых даже дети работают. У того же Давыдова — прекрасный иконописец в Питере живет, Филипп Давыдов — то есть это уже династия иконописцев. Там же работал Сергей Черный, сейчас его сын Александр Черный прекрасно работает. То есть мне кажется, это этот пласт церковной культуры у нас неизвестен, но он очень важен. Потому что надо не только прошлое сохранять — это естественно, к этому уже все привыкли, но надо сохранять и недавнее наше прошлое, это наша новая история. Это очень важная история, потому что не так просто было на пустом месте вдруг возродить столько сразу храмов. К сожалению, конечно, иконописная традиция больше пошла вширь, чем вглубь, но надо помнить тех людей, которые до сих пор хорошо работают и преподают многие из них, которые стоят за вот эту вот чистоту каноническую иконы, за художественную высоту, за творчество и так далее, не за только вот такое коммерческое ремесло, которого тоже, к сожалению, у нас много.

• < Prev
• Next >