К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается. Напомню, что сегодня у нас в гостях кандидат культурологии, искусствовед, специалист по иконописи, в том числе и современной иконописи, член экспертного совета по церковному искусству, архитектуре и реставрации при Московской Патриархии, Ирина Константиновна Языкова. Знаете, Ирина Константиновна, вспоминаю вот это ваше определение, важное для иконописи и для развития школы иконописной, чтобы она развивалась не вширь, а вглубь. И удивительным образом сейчас, в ходе нашего разговора, припоминаю встречу с потрясающим мозаичистом. Мозаика, конечно, это не совсем иконопись, но все-таки по типу мышления, наверное, мозаичист и иконописец схожи. По вашей наводке встретилась с Александром Корноуховым — человеком, которого, вы знаете, с легким сердцем гением могу назвать. Пообщавшись с ним, поняла, что это невероятное искусство и невероятное богословие. Причем хочу с нашими слушателями тоже поделиться своими впечатлениями от разговора с этим человеком, как раз про вот этот самый путь не вширь, а вглубь. Что делает Александр Корноухов, когда берется за мозаику — для него очень важно осмотреть место и осмотреть материалы, из которых и в которых он будет свою мозаику творить. Хотя, наверное, своей он ее не вполне считает — он пытается угадать образы, которые Господом Богом уже в этот материал заложены. Ну, грубо говоря, как Микеланджело разгадал своего Давида в куске мрамора, так Корноухов пытается разгадать вот эти божественные символы и изображения в том материале, которые ему вот Господь послал — в этом камне как будет это выглядеть. Вот если здесь уже прорезано окно, как это окно будет вплетаться в изображение, которое ему надлежит через мозаику на стену перенести. Это что-то невероятное, как он в камне начинает рассматривать и видеть тот узор, из которого потом родится его мозаика. Вы знаете, общаться с такими людьми — это сродни, простите, сродни молитве. Потому что ты видишь, как Дух дышит где хочет, вот в таких работах Дух дышит. И от этого замирает сердце, от этого просто останавливается мысль, потому что ну твоя мысль беспомощна перед этим, ты это осознать не сможешь. Ты можешь просто на это смотреть и прославлять Бога. И это, конечно, какое-то невероятное ощущение, когда у тебя здесь, на земле, вот такое становится возможно. Я не знаю, как такие люди живут, как они творят, но они просто немножко не отсюда, по-моему. И Александр Корноухов, он не отсюда. И, как понимаю, Александр Соколов из этой же плеяды людей немножко из не отсюда. И отец Андрей Давыдов, кстати говоря, гость нашей студии, со своей супругой они приезжали. Мне как простой смертной невозможно понять, что там происходит у них внутри и как вот эта синергия рождается, но могу совершенно точно засвидетельствовать, как, простите, простой смертный зритель, но все-таки зритель — это, может быть, то самое, к чему все мы призваны стремиться — соработничество с Господом Богом. Вот у них в их искусстве, в их иконописи и в их мозаичном вот этом пути выражается именно так, и это потрясающе. Не знаю.

И. Языкова

— Да, вы правы. Потому что, конечно, иконописец, вообще церковный художник, там будь то мозаичист и даже архитектор, это должны быть люди, занимающиеся этим по призванию, то есть вот то, что свыше дано. И те, кого вы назвали, им действительно это все свыше дано, и они мыслят иначе. Потому что тот мир, который они изображают, он другой. И если человек как бы ничего не понимает про этот мир, а просто копирует, он ничего другому тоже не сообщит. А Александр Давыдович Корноухов — это человек, просто такой, я бы сказала, он такой титанический мыслитель, он все время тоже мыслит, мыслит. Причем он как-то интересно так к материалу относится, он говорит: душа камня. Вот кому придет в голову говорить: душа камня, да? Или он говорит: вот мы вносим в храм предметы, да, и как бы заполняем ими интерьеры, а они должны выходить из стен. То есть я когда вижу храм, я тогда понимаю, что́ из этих стен может выйти. Не то что я принесу туда, а то, что из этих стен должно выйти, и пытаюсь как бы это сделать. Он сейчас очень много размышляет именно вот о природе камня. Он говорит: вот раньше строили там, скажем, из плинфы или из песчаника, там потом из кирпича и так далее, из камня. Сейчас строят из бетона. Ну значит, бетон как материал, он другого требует. Мы не можем туда перенести фрески Ярославля, я не знаю, XVII века или фрески, не знаю, там Византии XIII века — это не примет стена, там что-то нужно другое. Он сейчас осмысливает: а что в бетонном храме более будет органично?

А. Митрофанова

— Вот это потрясающе, что он не отрицает бетон. Он не ворчит, что вот раньше, а теперь, вода мокрее и сахар слаще, и теперь совсем не то, бетон это же, естественно, не плинфа. Нет, он вглядывается в бетон и пытается его осмыслить и к нему подобрать те краски и те материалы, которые его подчеркнут, раскроют и заставят бетон служить Господу Богу. Вот это удивительно.

И. Языкова

— Да, именно так. И это тоже на самом деле богословский подход. Потому что все, что сотворил Бог, оно все должно служить Ему. Но только оно должно говорить своим голосом, своим языком. У нас очень часто имитация идет. Например, все любят золотые купола, но они не золотом кроют...

А. Митрофанова

— Не все.

И. Языкова

— Ну слава Богу, что не все. Ну я имею в виду заказчики большей частью, да. И даже ставят его там, где никогда не было золотых куполов. Мы в этом году были в Архангельской области, в Кенозерье — прекрасный край. Но вдруг среди леса мы нашли часовню деревянную, красивую, на которой золотой купол. Ну никому бы в древности не пришло бы в голову поставить золотой купол. Ну это же не золото, это нитрид титан — это более дешевый материал, который имитирует золото. И вот этой имитации на самом деле сейчас ужасно много. Вот в свое время еще патриарх Алексий I очень боролся с искусственными цветами в храме, потому что он говорил: это ложь. Принесите лучше один живой цветок и поставьте перед иконой, чем вот эти букеты из этих пластмассовых или там бумажных цветов. Ну, слава Богу, эта вроде традиция ушла из наших храмов, где-то, может быть, осталась в деревне.

А. Митрофанова

— Но появились пластиковые колоны, имитирующие мрамор.

И. Языкова

— Вот. И это ужасно. Вот эта ложь — люди не понимают, что в основе это ложь. Принесите Богу лучшее, пусть оно будет меньше. А у нас пусть будет больше, да, числом поболее, ценой подешевле.

А. Митрофанова

— Мы для Бога строим потемкинскую деревню, получается.

И. Языкова

— Да.

А. Митрофанова

— Ну и непонятно зачем, если можно сделать, пусть там очень скромный бюджет, но даже из очень скромного бюджета можно талантливое родить искусство. Это зачастую, ну как сказать, конечно, хорошо, когда много денег, но реальность такова, что их часто нет. Но даже вот из каких-то очень скромных материалов я видела, как талантливые мастера выходят из положения, какие решения они предлагают, и это, правда, потрясающе. Ну эти деревянные купола, конечно, они прекрасны.

• < Prev
• Next >