«Копии предыдущего не будет»

– Не было ли неприятия ваших работ заказчиком? Вы сдали работу, а вам говорят: «Что вы тут наделали? Мы хотели как всегда, как в XVI веке, а у вас все не так».

– У меня нет таких заказчиков. Тем, которые приходят, я говорю: «Следующее изображение не будет копией предыдущего». Здесь действительно очень сложный момент, потому что когда ты потратил время, разработал какой-то тип изображения, у тебя получилась какая-то удачная работа, есть соблазн ее тиражировать – некоторые художники так делают.

Но мы как-то поняли, что, когда ты в поиске, у тебя совершенно другое состояние мозга. Когда ты ищешь, ты идешь вперед, а когда ты стараешься сделать так же, как было – ты как будто влезаешь в самого себя, каким ты был неделю, месяц или пять лет назад, и основная энергия как раз уходит на то, как сделать максимально похоже, и это чувствуется.

– Сейчас есть такое мнение, что нет прорывов в современной иконе, потому что либо все копируют, либо ведут поиски чисто интеллектуально, что называется, от головы.

Недавно ребенок дал книжку по фотографии, и там написано, что у человека мозг одновременно воспринимает мир через два параллельных визуальных процесса. Первый – узнавание: «О, это знак, что переход запрещен». «О, это Богоматерь Владимирская, я ее сто раз видел». Второй – тот процесс, который воспринимает цвета, композицию, ритмы, фактуру и так далее – тот, который именно видит, считывает реальность и то, как она на него воздействует.

Передо мной стоит зеленый стул. Как зеленый стул на меня воздействует? Как воздействует на меня шкаф с белыми дверцами, в отличие от черного шкафа? Это второй процесс, который далеко не у всех включается, многие просто не подозревают о нем.

Большинство иконописцев работают на этом первом уровне, потому что заказчики на нем живут.

Пишут то, что четко узнается. Если это будет еще и аккуратно, позолочено, да с драгоценными камнями – вообще отлично!

Мы пытаемся включать ту самую вторую составляющую, потому что мы видим: ее включали наши древние предшественники и сегодня включают некоторые современники. Но их мало, потому что этому не учат, а учат как раз узнаванию и узнаваемости.

– Так все-таки что в иконе важнее – смысловое содержание или изобразительно-выразительные средства?

– Древние иконописцы были очень сильными художниками и работали сразу на многих уровнях. Первое, как говорит моя тетка, художник-авангардист: человек реагирует на пятно. Если мой среднестатистический сосед по подъезду увидит икону, которая обращена лично к нему, он на нее среагирует. Смысловое содержание неотделимо от выразительности.

– Иногда кажется, что ваши работы звучат некоторым сознательным противопоставлением тому, что делает отец Андрей, который достигает выразительности несколько иными способами, чем вы, ему в том числе важны детали, ваши же работы крайне лаконичны – так ли это?

– Честно сказать, я не умею так делать, как отец. У меня не получается координировать такое большое количество разных характеров, разных выразительных форм и так далее.

Даже работая в одной мастерской с моей женой Ольгой, я могу сказать, что ей удается делать праздники гораздо легче, чем мне. Мне проще сконцентрироваться на одной мысли и ее реализовывать.

Икона – это опыт, принадлежащий всем

– Что происходит сегодня в современной иконописи?

– Можно увидеть два параллельных процесса. Один процесс – это удовлетворение пожеланий настоятелей, которые выражаются очень конкретными словами: «Сделай так, как было. Я тебе за это деньги заплачу, тебе будет на что купить хлеб».

Второй процесс подразумевает, что ты должен найти что-то новое, интересное, и тебе никто не обещает никакого заработка. Если ты отваживаешься на это, если у тебя есть какая-то альтернативная работа, значит, может быть, ты сможешь двигаться вперед.

В целом иконопись воспринимается как ремесло, пусть и священное, а не как искусство. Водопроводчик хорошо починил батарею и покрасил. Иконописец рядом с батареей написал и поставил свою икону – отношение к обоим одинаковое.

– У вас иконописание – не главный источник дохода?

– Нет. Мы с Ольгой преподаем курсы иконописания в разных странах – в Америке, в Австралии, в Канаде.

В западных странах в течение XX века очень сильно рос интерес к соседям. Прошло то время, когда протестанты стремились отделиться во всем от католиков и быть противоположными. Сейчас все друг к другу ездят на конференции и заимствуют опыт.

Икона – это как раз опыт, принадлежащий всем, потому что до XI века такого жесткого разделения Церквей не было. Традиционное церковное искусство – это инструментарий визуального воздействия или взаимодействия с человеком.