«Время было удивительное!»

– Марина, как же так получилось, что Вы занялись этим делом?

– После училища, который я закончила в Краснодаре… Да, не удивляйтесь, я – южный человек, из Сочи. Так вот после училища в 1993 году я уехала в Москву и поступила МГХАИ им. В.И. Сурикова, где училась в монументальной мастерской у Евгения Николаевича Максимова. На тот момент он уже увлёкся фреской и влюбил в это дело нас, студентов. Мы ездили  в Ростов Великий, где в кремле копировали росписи. Снимали копии с книг, фотографий. Пробовали разные техники – мозаику, фрески по сухому, витражи…

– А в Оптину когда Вы попали?

– Сюда я приехала студенткой на летнюю практику вместе с нашим преподавателем Евгением Николаевичем. Накануне он расписал храм на Кипре, и архимандрит Венедикт, настоятель Оптиной Пустыни,  пригласил его с нами принять участие в росписи монастырских храмов. Обитель возрождалась, кипела работа по росписи Казанского храма, внутри которого стояли строительные леса. Евгений Николаевич со старшекурсниками расписывал купол храма, монахи-иконописцы – алтари пределов. А нам, младшим, доверили писать святых в медальонах на арках. Время было удивительное! Чувствовалась сопричастность к большому делу.

– Марина, а не страшно было этот храм – храм Всех Святых начинать расписывать одной?

– Есть такая поговорка: «Глаза боятся, а руки делают». Есть утверждённый проект, макет. Храм небольшой, и всегда есть возможность посоветоваться с другими иконописцами, к тому же есть свой опыт. До этого я принимала участие в росписи храмов монастыря. Была большая работа в Наро-Фоминске, где по благословению игумена Иллариона расписывала храм в честь Святителя Николая. Есть такая интересная история, связанная с этим местом. Храм этот стоит на возвышенности над рекой. А предел в честь Великомученика Георгия Победоносца обращён в сторону, откуда наступали немцы во время Великой Отечественной. И они никак не могли взять этот рубеж. К тому же старожилы рассказывали, что зимой, когда началось наступление, здесь вдоль речки по льду ходил Святитель Николай. Вот такие чудеса…

Но вернёмся к росписи. В Наро-Фоминске было принято решение писать фреску по сырой штукатурке, чтобы как говорится на века. Храм большой, высокий, три передела. Работало вместе со мной девять художников. Расписывали года три. Мне посчастливилось работать с интересными людьми. Писала образ Пантократора в центральном куполе, архангелов Михаила и Гавриила – на сводах, Рождество Христово, снятие с креста и успение Пресвятой Богородицы, – показывая фотографии своего рабочего портфолио, рассказывает наша героиня.

– А на эту часть, что перед собой видим вживую, сколько времени ушло? – спрашиваем, указывая на Троицу.

– Много – три сезона.

– А как выбирали колорит? Глядя на фотографии храма в Наро-Фоминске, мы видим, что там преобладают голубые и синие тона, а здесь – охра во всех её оттенках.

– Потому что здесь храм небольшой, в честь Всех Святых. Хочется, чтобы он был праздничным, радостным. К тому же светлые тона оптически увеличивают пространство.

«Труд левкасчика тяжёлый…»

– Святую Троицу Вы писали по канонам…

– Церковная роспись – всегда работа с каноном. Также всегда надо учитывать архитектурный стиль храма. Работая над образом Пресвятой Троицы я опиралась на икону преподобного Андрея Рублёва по композиции и колориту.

– Марина, а это что – картон? – указывая на что-то, похожее на трафарет, спрашиваем иконописицу.

– Да, на картоне всё отрисовывается в натуральную величину. Затем вырезается фрагмент, который сможешь написать за один раз по сырому. На стене отмечаешь для левкальщика общие очертания фрагмента. Он закладывает левкас, а утром приходишь, переносишь рисунок на стену и начинаешь писать… Пока не закончишь. Когда кусок готов, за дело снова берётся левкальщик – аккуратно обрезает изображение точно по контуру и по стыку закладывает следующий фрагмент. Ювелирная работа. Всё по принципу мозаики.

– Швов отсюда не видно. Может, поднимемся повыше? – предлагаем Марине и вместе с ней поднимаемся по строительным лесам, чтобы разглядеть Троицу поближе. – Высоковато…

– Нет, нормально. Вот когда мы работали в Москве, в храме Христа Спасителя, то там был лифт, потому что высота была огромная – 70 метров.

–  Вот Вы говорите, что здесь работаете только в тёплый сезон. Скучать ведь будете, когда зима наступит, и роспись храма придётся отложить до весны?

– Да, под конец октября придётся сворачивать работу в храме, но в мастерской работа будет продолжена над картонами.

– Марина, были моменты, когда работа шла тяжело?

– Конечно. Фреска – материал очень сложный. Бывает, что вроде бы по технологии всё правильно сделали, начинаешь писать, а стена «не пьёт» или уже «не пьёт». Краска не впитывается, течёт. Устал не устал, а работу надо закончить. Как левкальщику, так и художнику. Поэтому наш труд тяжёлый, требует собранности. Особенно, если это большие объёмы. Надо так залевкасить, да чтобы ещё швов не было видно.

– А мы видим, – говорим, поднявшись на самую высокую отметку. – Вот шовчик, где рука… А, стоя внизу, вообще ничего не видно! Да, левкальщики у вас молодцы! А как славно лик обработали. Кстати, Марина, как добиться, чтобы лик был живой?

– Только с помощью Божией.

– Но ведь каждый лик Троицы и в самом деле как живой. Марина, а в какое время суток Вам лучше работается?

>– А как стенку заложили, так и работаешь. В Оптиной в этом плане легче. Левкальщики стараются, чтобы художники работали днём. Поэтому  первый слой они закладывают в час ночи, второй в 5 часов, а я прихожу в 8 и начинаю работать по третьему слою. А вот в Наро-Фоминске был огромный храм, где левкасила одна девушка, мать троих детей. Удивительный человек – всегда весёлая, всё успевала. А нас, художников, было много. И за каждым надо было успевать. Так что там часто приходилось работать и по ночам.

Судьба заказчика

– Марина, а с масляными красками проще работать?

– Проще в том плане, что стенка стоит, и никуда она от тебя не денется. Поработал – отдохнул. Фреску же ты должен сделать, пока она «пьёт». Если ты не успел, то испортил левкас. Усердие большое надо и физические силы.

– Иконы, наверное, писать сложнее. Или это диаметрально противоположная работа?

– Те же святые. Но специфика разная. Но труд, душа и умение – во всём нужны.

– А Вам заказывают именные иконы? Сейчас это очень распространено.

– Заказывают, бывает.

– А как она создаётся?

– Всё так же – по канонам. У нас за плечами огромный опыт предыдущих иконописцев. Если раньше всё было по книжкам, которые были на вес золота, то сейчас много доступной информации. В этом плане стало проще. От чего-то всегда можно оттолкнутся и начать. Например, имя святого – берёшь житие и читаешь, смотришь разные образцы и выбираешь тот, что ложится тебе на душу.

– Это большая ответственность. Получается, что Вы судьбу заказчика пишете? Или это не так?

– Не так, – улыбается Марина. – Я пишу образ святого, а человек на этот образ будет молиться. Поэтому предварительно с заказчиком советуюсь, показываю ему несколько вариантов изображения святого, разные стили. Легче, когда у человека уже есть какой-то образ, который ему нравится.

• < Назад
• Вперёд >