«Римский» метод

В 1818 году в Санкт-Петербурге начинается строительство величественного храма – Исаакиевского собора. Это уже четвертое здание храма в честь Исаакия Далматского, которое строится в Петербурге в ознаменование дня рождения Петра I (день памяти святого, 30 мая по старому стилю, совпадает с днем рождения Петра I). Автор проекта – Огюст Монферран.

Строительство идет долго. К украшению собора подступают уже ближе к середине века. Храм собираются украсить грандиозным собранием живописи. Но климат Северной столицы для живописных полотен оказывается очень неблагоприятным: перепады температуры, высокая влажность… Краски с картин начинают предательски отслаиваться. Что делать?

Император Николай I вспоминает свое путешествие по Италии. Сильное впечатление на него произвели тогда римские мозаики, повторявшие живопись в самых мельчайших деталях. Почему бы не попробовать скопировать картины Исаакиевского собора в мозаичном варианте?

В Италии открывается мозаичная мастерская, в которой обучаются новому искусству русские художники.

Потом студия вместе с итальянскими мастерами переехала в Петербург. Позже ее передали в ведение Академии художеств. Для мастеров даже построили специальное здание в академическом саду. В 1864 году состоялось торжественное открытие Мозаичного отделения (мастерской) Императорской Академии художеств.

Здесь мы, наконец, переходим к истории значимой для русской культуры фамилии мозаичистов Фроловых.

Основатель династии Александр Никитич Фролов прошел путь от мастерового до академика мозаики. В 1856 году он был зачислен в состав художников Мозаичного отделения. Фролов стал одним из ведущих мастеров, которые работали над мозаиками Исаакиевского собора. Сам выполнил иконы «Св. Мария Магдалина», «Св. Владимир и Ольга», фигуры Христа и воина в «Бичевании», голову евангелиста Марка.

У Александра Никитича и его супруги Людмилы Николаевны было шестеро детей – три сына и три дочери. Двое сыновей стали продолжателями фамильного дела: старший сын Александр родился в 1861 году, средний, Владимир, – в 1874-м.

На момент появления на свет Володи глава семейства занимал должность смотрителя магазина смальт. Служебную квартиру Фроловы имели здесь же, в здании Мозаичного отделения Академии художеств. Понятно, что всё детство Володи прошло в той же самой мастерской, среди разноцветных стеклышек, а многочасовой процесс варки смальты и потом ее долгое остывание были для мальчика привычным зрелищем. На его глазах мастера кропотливо, неторопливо, камушек за камушком складывали те самые иконы для Исаакиевского собора.

В то время мозаику набирали «римским» методом. Это способ прямой и очень точный: на постоянную основу, мастику, на которую нанесен контур будущего произведения, вручную набираются тессеры – маленькие кусочки смальты – лицевой стороной вверх. Мастер сразу видит изображение. Главная его задача – воспроизвести произведение как можно ближе к живописному оригиналу, фактически создать его точную копию, но не в красках, а в смальте. Чем больше будет похожа мозаика на картину, тем лучше. За скоростью не гнались. Один квадратный метр один мозаичист набирал в течение года. И не только из-за сложности и кропотливости самого процесса, но и по сугубо материальным причинам. Пока мастера были заняты выполнением заказа, они регулярно получали хорошие деньги.

«Венецианский» метод

Тем временем в далекой Венеции уже внедрял новый «обратный метод» набора мозаики крупный предприниматель Антонио Сальвиати. Высокую скорость работы обеспечивала оригинальная технология: кусочки смальты выкладывались обратной стороной, а потом набор заливался и переворачивался. То есть в процессе работы мозаичист лицевой стороны изображения не видел. «Венецианским» способом были, например, частично отделаны интерьеры парижской Большой оперы.

Старший брат Володи Фролова Александр Александрович, архитектор, худож­ник, отправился в Италию изучать обратный метод Сальвиати.

Изучил. Правда, поездкой своей остался недоволен. Работать с Сальвиати ему не по­нравилось. Путешествуя по Италии, он писал в своем дневнике: «Был у Сальвиати и очень расстроен. Я хотел учиться декоративной мозаике, а он меня учит копированию».

В итоге Фролов сам разработал метод упрощения и ускорения работы мозаичистов. Вернулся в Санкт-Петербург, пришел в Мозаичную мастерскую и провел с мастерами опытные эксперименты, пытаясь показать преимущества доработанного им итальянского способа. Убеждал старых художников, что мозаика не должна казаться живописью, – она должна быть мозаикой.

Но инновации Фролова пришлись российским мозаичистам старой школы не по вкусу. Прогрессивный «венецианский» метод они не приняли.

Александр Александрович сдаваться не собирался. Это был конец XIX века, время, когда в России заново открывали древнерусскую иконопись и вспоминали о византийских корнях. Фроловы понимали, что «венецианский» метод резонирует с этими историческими отсылами и его обязательно нужно осваивать.

Фроловы решили работать самостоятельно. В 1890 году Александр Никитич вместе со старшим сыном организовал первую в России частную Мастерскую декоративной мозаики. Одним из заметных проектов стал памятник композитору Александру Бородину на кладбище Александро-Невской лавры. Мозаичное панно с нотными цитатами из творчества Бородина на надгробии символизировало золотую страницу в истории русской музыки. Перед петербуржцами вдруг предстал тот самый древний золотой фон, византийский колер, когда сусальное золото вплавлено внутрь кусочков смальты и создается особое «свечение», невозможное ни в каких других видах искусства, в том числе в живописи. Мозаичное искусство возвращалась к своим корням.

В первое время мастерская Фроловых занималась большей частью изготовлением вывесок на здания для разных коммерческих и казенных организаций. Проще говоря, делали уличную рекламу. Не слишком увлекательное занятие. Потом стали поступать более интересные

Главная работа ждала Фроловых впереди.

• < Назад
• Вперёд >